Сочинение Портрет Дориана Грея
Портрет Дориана Грея
В великом и великолепном зале Лондона звучало тихое потрескивание дров в камине. Тяжелые портьеры, скрывающие окна, впускали в комнату лишь легкий свет сумерек. В этом полумраке переливались сургучные и золотые оттенки мебели и украшений. В центре зала, напротив камина, стояли два кресла, глубокие и удобные, обтянутые красным бархатом.
На одном из них сидел молодой человек с поразительно красивым лицом, грациозно сложенный, совсем как ангел Рафаэля, любящий позировать живописцу, нежели смертный с его сомнениями и затруднениями. Это был Дориан Грей, юноша, чье лицо и имя, кажется, были всегда окружены некоей тайной, притягивающей к нему взоры всего общества.
Его блестящие голубые глаза смотрели на нечто неведомое, то ли настоящее, то ли спрятанное в глубине его сознания. Контуры его губ наводили на мысли о скрытых желаниях и волевых решениях. Он выглядел совершенно спокойным, но было в его взгляде что-то, что говорило о неуёмной жажде чувств, неотбросимых стремлений.
На другом кресле сидел европейского вида джентльмен с серебристыми волосами. Это был художник Бэзил Холлуорд, который не видел на свете ничего, кроме своей музы — Дориана, чье изображение он создал. Портрет этот стоял у стены на массивном мольберте, скрытый от лишних взоров покрывалом из густой ткани.
«Дориан»,— начал Бэзил, переведя взгляд с покрывала на молодого человека,— «ты соблазняешь меня своей молодостью. Время столь безжалостно и неумолимо, и твоё юное лицо заставляет меня грустить о моих потерянных годах».
Дориан отсалютовал ему едва заметной улыбкой, словно музыка, зазвучавшая тихим аккордом.
«Я бы не хотел, чтобы ты говорил такие вещи, Бэзил. Я не могу быть всегда таким молодым. Вежливость требует помнить о времени».
Бэзил вздохнул, его душу терзала та загадочная связь, которая нити продерживала их судьбы вместе. В этой комнате они оба, словно марионетки в руках времени, жили, дышали, существовали в своем собственном мире — мире истинной красоты и искусства.
Портрет бессмертен, думал Бэзил. Но что если пленённый его нимфой окажется слишком пленительным для собственной судьбы? Что если эта юность — самое обманчивое благословение, дарованное худенькой рукой природы? А его кисти лишь превратят вокруг эту иллюзию в вечную правду.
Образы танцевали в его сознании, чудеса и ужасы, вдохновленные легким дуновением молодости, и он знал, что эта игра едва ли закончится счастливо, потому что тьма красоты так же притягательна, как и её просветлённое сияние.