Маленькая трагедия Пушкина «Моцарт и Сальери». Сальери - гений или злодей?
Сальери сидел в своей комнате, окружённый партитурами и нотными листами, из которых создавалась его жизнь. В его голове звучала великая музыка, не покидавшая его ни на мгновение. Сальери жил для искусства, для высокого и чистого, что, как ему казалось, могло быть достигнуто лишь через упорный труд и самопожертвование. Однако мысль о Моцарте не давала ему покоя. Как мог этот человек, живущий так легко и беззаботно, создавать божественные мелодии без усилий, будто бы случайно набрасывая их на страницы?
Каждый раз, когда Сальери слышал очередное произведение Моцарта, его душу разрывала зависть и недоумение. Он не мог понять, почему небо одарило Моцарта столь безмерным талантом, который он, Сальери, считал достойным лишь после долгих лет борьбы и лишений. Бедный Сальери, не знавший покоя в своих стремлениях, чувствовал, как тьма зависти воцарилась в его сердце, как червь, постепенно проедающий самые основы его существования.
Моцарт же, ослепительно яркий, словно лёгкий ветерок, входил в жизнь Сальери и словно насмехался над ним. Для Моцарта музыка была игрой, удовольствием, которое он дарил всему миру с радостью и щедростью. Он не задумывался о вечной борьбе, которая шла в душе Сальери, и не видел в нём соперника. Их встречи вызывали в Сальери противоречивые ощущения — от восторга и восхищения до глубокой ненависти, острее которой была только зависть.
Однажды, в тот самый роковой вечер, когда Моцарт посетил Сальери, тот уже принял решение. Их разговор затронул темы искусства и таланта, и Сальери не выдержал. Ему казалось, что он в этот миг понял, что такое настоящая справедливость, и осознание этого побудило его к действию. Он слушал Моцарта, его искренние и беззаботные слова, и с каждым звуком музыка в голове Сальери становилась всё громче, превращаясь в один мощный аккорд, который, как ему казалось, потребовал разрешения.
Сальери предложил Моцарту вино. В этот момент, когда судьба принимала страшный ход, в душе Сальери всё ещё жила надежда, что он поступает правильно, что это необходимое жертвоприношение во имя искусства. Сальери верил, что только таким образом порядок в мире музыки может быть восстановлен. Для себя он создал оправдание, что это не преступление, а служение высшему идеалу.
Итак, когда бокалы звенели, в них переплелись и жизнь, и смерть, гений и безумие. Сальери, в своём стремлении к выводу противоречия, заключенного в его душе между завистью и преклонением, совершил поступок, который навсегда изменил его судьбу. В этот миг он стал и гением, и злодеем.
С уходом жизни из Моцарта вместе с отзвуками последних мелодий композитора, Сальери остался один. Теперь ему предстояло нести груз своих действий, своей зависти и амбиций. Музыка, которая была его вдохновением и мукой, продолжала звучать, но теперь это была лишь эхо пустоты и отчаяния.