Н. В. Гоголь "Мертвые души", путешествие Чичикова к помещику Плюшкину
На следующий день, после того как он обратился к Ноздреву, наш герой Павел Иванович Чичиков решил продолжить свои путешествия и отправился к очередному помещику — Плюшкину. По дороге все его мысли были сосредоточены на будущем визите. Он представлял, какой именно разговор произойдет и как он сумеет убедить этого перспективного помещика отпустить ему имения, коих уже не поддерживала живая сила.
Дорога была нелегка: пространные степи, перелески и иногда совершенно поросшие овраги сопровождали его путь. Карета время от времени потряхивала на выбоинах, но Чичиков, привыкший к таким странствиям, спокойно упрочивал свои мысли о предстоящей встрече. Он прикинул в уме, сколько душ может выработать на землю, и даже изредка позволял себе с удовлетворением оценивать получаемую выгоду. Не заметив, как пролетели часы, он уже увидел впереди знакомые очертания дома Плюшкина — чудаковатого и одинокого помещика, известного во всей округе своими странностями и необычной скупостью.
Уже с первых шагов, когда Чичиков ступил на неухоженный двор, он ощущал, как в воздухе витает дух заброшенности. Куда только делась прежняя роскошь? Всё вокруг напоминало запустение: разбитая карета, беспорядочно разбросанные старые вещи, пожухшие деревья. Однако душевная энергия всего окружения тут же породила в Павле Ивановиче желание приступить к делу и рассмотреть все как можно ближе.
Самого Плюшкина он застал в большом доме, стоявшем почти разваливавшемся, однако всё ещё сохранявшем невидимый след былого великолепия. Плюшкин выглядел как человек, давно потерявший счёт времени; на нём был ветхий халат, а из карманов наружу выглядывали краешки старых писем и вещей.
— Добро пожаловать в этот дом, — протянул старик, едва завидев гостя у порога, — но, к сожалению, предложить ничего не смогу: и сам по болезням болтаюсь да от нужды не избавлюсь.
Чичиков, не смущённый такими словами, сразу заговорил на свою излюбленную тему, начав осторожно и аккуратно расспрашивать о душах, которыми владел покойный помещик. Образность речи Плюшкина, его специфическое оправдание нищеты своими излишками, доставало особенную ноту в отношениях между собеседниками. Они начали говорить о всемирной несправедливости, о том, как людям и самому судьбою дана была участь страдать и изыскивать необычные пути для благосостояния.
Чичиков всё ближе подвёл разговор к сути дела, и скоро старик, поддавшись мастерству красноречия гостя, согласился на сделку, хоть и не без внутреннего раздумья. Плюшкин, впрочем, не остался в накладе: его рассудительный ум и скупость сумели выторговать не только деньги, но и обещания, нужные на поддержку его хозяйства. Карету, наполненную очередными договорами и пергаментами, Чичиков отметил как свой новый шаг к выполнению задуманного плана, и с начальными успехами отправился прочь, оставив после себя только клубы пыли, да дребезжащие звуки деревянных колес по разбитой дороге.
Эти новые приобретенные души обогатили бумагу, но в сердце Павла Ивановича оставили странное чувство беспокойства. Мгновение он будто думал, не идет ли вопреки самому себе, но тут же лишь смеялся над такими слабостями, в конце концов утверждая собственное право искать счастья любыми средствами.
Так продолжалось путешествие Чичикова к смерти и богатству, по дорогам великого и контрастного российского пространства, где каждый шаг оставлял за собой неописуемый след кого-то — как его самого, так и давным давно усопших.