По рассказу Антона Чехова «Хамелеон»
В знойный день начальник полиции Очумелов вместе с городовым Елдыриным возвращался от обыкновенного обхода. Жаркие солнечные лучи нещадно палили землю, и даже мельчайшие косынки продающих женщин, казалось, растворялись в этом невыносимом свете. Толпа зевак, как мухи у мухоморов, засуетилась у самого центра рыночной площади. Пикантные ароматы свежей рыбной продукции перетекали в вонючие испарения не самого свежего мяса.
Мужик с неприбранной внешностью, известный под именем Хрюкин, размахивал руками. Рядом с ним крутился мелкий сутулый щенок, жалобно поскуливая, словно тяготясь людским вниманием. Очумелов нахмурился, его взор прошел через толпу, как пожарище, и остановился на собаке.
— Что тут происходит? — хрипловато поинтересовался полицейский, вытирая урезанное солнцем лицо носовым платком.
— Ваше благородие, — моментально ответил мужик, показывая кровь на руке. — Этот песик меня укусил! Ни с того ни с сего, просто набросился! Нешто можно так?
Очумелов обозрел щенка сверху донизу. Пес выглядел вполне невинно, будто бы он и куска хлеба в жизни не видел, не говоря уже о человеческой плоти.
— Чей это пес? — строго спросил полицейский, поглаживая золотую нашивку на фуражке.
Толпа загудела, кто-то предположил, что это щенок генерала Жигалова, кто-то сказал, что он вовсе ничейный. Очумелов повел плечом, словно отгоняя невидимого комара, затем крепко прищурился и кинул суровый взгляд на Елдыринa:
— Пиши протокол, — приказал он. — Разберемся на месте. Укусил? Определим, чья собака, и заверим, чтоб не была беспризорной.
Не успел Елдырин достать тетрадку, как из небольшого магазинчика поодаль вывелся аццкий продавец и крикнул:
— Ваше благородие, говорят, это не пес генерала, ошибочка вышла.
Очумелов внезапно замер, раздумывая. Его взгляд перешел с продавца обратно на щенка и, словно лед, начал таять.
— А если не генерала, то чей? — поинтересовался он, смягчая тон.
Маленький человек со стремянкой выглянул из чигиря.
— Ваше благородие, мне кажется, эта собака местного портного из третьего ряда, — пожал плечами человек.
Очумелов сделал вид, что ничего не слышал, и снова обратился к Хрюкину:
— Но если у одного из наших государственных служащих пес бегает по площади, то как же ты смеешь обвинять его в нанесении тебе урона? Наступай-ка и извинись перед собакой!
Толпа подавилась смехом. А затем, замечая, что Очумелов уже изрядно замешкался, сменила свой настрой, готовая заняться повседневными делами. Разве кто-то мог бы действительно справедливо осудить беспризорного щенка в такой жаркий полуденный день?
Щенок прокрутил хвостом, словно поддаваясь незыблемым принципам своего начальника, и растворился в сторонке толпы, лениво двигаясь сквозь многочисленные ноги
Стивочки, которые обсыпали его песком. Очумелов, все еще раздумывая над тем, кто в этом деле прав и виноват, словно отбрасывал тень холерика, разворачиваясь и удаляясь с площади. Теплый ветерок лёгко обволакивал его лицо, но ни он, ни Елдыри не останавливались, продолжая свой путь, озарённый лучами заходящего солнца, предназначенного для старых проверших законов и вездесущих хамелеонов.